TheatreHD: Зальцбург: Тоска

Аня Хартерос и Людовик Тезье в мафиозном Риме. Нуарная постановка в стиле гангстерских триллеров СкорсезеГлавное украшение афиши Зальцбургского Пасхального фестиваля – «Тоска» под музыкальным руководством Кристиана Тилеманна. Австрийский режиссер Михаэль Штурмингер решительно переносит действие из наполеоновского Рима начала XIX века в современный мир, выбрав для своей постановки эстетику мафиозных хроник и криминальных блокбастеров.История превратилась в «идеальный триллер», который критики единодушно сравнивали с фильмами Мартина Скорсезе – в частности, со «Славными парнями». Система здесь – мафия, а Скарпиа (Людовик Тезье) – её главарь, окруженный вооруженной до зубов охраной. И герой Тезье настолько зловещ и мощен, что знатоки и любители классической «Тоски» увидят совсем иной финал…«Тоска» Штурмингера, впервые представленная на Зальцбургском Пасхальном фестивале в марте 2018 года, – это чистый нуар, полный классических клише гангстерских фильмов, но поданных с таким осознанным самообладанием и иронией, что они стали идеальной сценой для этой кинематографичной истории.Сценографы Ренате Мартин и Андреас Донхаузер (работающие под брендом donmartin supersets) создали роскошные декорации, которые во многом определили успех спектакля: бетонный подземный паркинг, где происходит погоня и перестрелка; стильная резиденция главаря мафии с воссозданными интерьерами палаццо Фарнезе и знаковыми штрихами современности (дорогая кофемашина, велотренажёр и безупречные костюмы от кутюр); яркая неоновая вывеска IL DIVO на крыше замка, где казнят Каравадосси (Александр Антоненко).Немецкая сопрано Аня Хартерос создала образ Флории Тоски не просто как ревнивой певицы, а как сломленной женщины, которая почти наивно верила в добро и теперь обнаруживает, насколько далеко может зайти в борьбе за любовь. Знаменитую арию «Vissi d’arte» певица исполнила не как громогласную молитву, а как проникновенное признание, к тому же – лёжа на столе (поза, в которой сохранить вокальный контроль невероятно сложно!), без единого намёка нехватку дыхания, проблем с опорой или интонацией.Дерзкий и динамичный спектакль Штурмингера с первых нот задаёт идеальный тон, заставляя зрителя забыть о статичности оперы и погрузиться в кинематографичный экшен; а неожиданный сюжетный твист в финале доводит режиссёрский подход до логичного конца.